Артем Оганов: «Наука в России постепенно восстанавливается»

9 декабря 2015

Профессор, заведующий лабораторией дизайна материалов, Сколковский институт науки и технологий.
Беседа с экспертом состоялась во время работы форсайт-сессии «Будущее исследований и будущее науки» 9 декабря 2015 г.

— Артем Ромаевич, чем занимается ваша лаборатория?

— Дизайном материалов, мы разрабатываем методы, позволяющие предсказывать материалы, имеющие оптимальные свойства. Например, сейчас мы занимаемся поиском новых магнитных материалов, сверхтвердых материалов. Я бы назвал их «умные» материалы. По своим свойствам или стоимости они могут оказаться более предпочтительными по сравнению с материалами уже известными. Знаете, что можно найти материалы, которые обладают рекордными свойствами, которые уже нельзя превзойти? То есть выйти на теоретический предел для того или иного свойства. И это имеет непосредственное отношение к экономике, потому что на новых материалах завязаны все новые технологии.

— А есть ли конкретные примеры подобных проектов?

— Есть и достаточно много. Так, недавно мы запатентовали несколько материалов для хранения фтора. Фтор — это токсичный газ, который разъедает любой контейнер. Его очень сложно транспортировать, а он важен для производства, например, пластика. С помощью тех материалов, которые мы разработали, эта проблема решается. Мы создали также несколько магнитных материалов. Самые продвинутые магниты основаны на редкоземельных металлах, которые очень дороги. Мы придумали магниты, обходящиеся без редкоземельных металлов. Также, например, мы смогли придумать способ, как любое патентованное лекарство превратить в дженерик, модифицируя его кристаллическую структуру. Описали, как можно такого рода модификации предсказывать. Еще недавно предсказали — и это предсказание было верифицировано — новые полимеры с высокой диэлектрической проницаемостью, важный момент для создания гибкой электроники.

— Не возникает ли проблем на этапе внедрения всего этого в производство?

— Проблемы есть, потому что в России разрушена цепочка образование — наука — производство. Многие звенья в ней полностью или частично выпали. Для многих из этих проектов мы сами ищем промышленных партнеров. Найти завод, который мог бы производить наши новые материалы, можно, пусть и не всегда. Но ведь нам же еще нужен и завод, который производит конечное изделие. А его может не быть.

— Как можно восстановить эту самую цепочку?

— Такие решения должны приниматься на правительственном уровне. Это госполитика, экономическая, индустриальная и научная. Мое решение — искать и искать партнеров, которые могли бы это делать. Возможно, эта настойчивость и будет стимулом для наших властей развивать ту сферу, где мы работаем.

— Что могло бы повысить эффективность вышей работы?

— Для моей деятельности очень важно, чтобы были хорошие молодые ученые, молодые кадры. Именно они являются основной боевой силой науки. Моя роль — больше роль тренера, вдохновителя, критика. Чтобы такая молодежь была, нужны понятные стимулы, которые бы говорили, что молодой ученый может в России сделать хорошую карьеру. Может получать достойную зарплату, жилье. Что профессия ученого в нашем обществе уважаема.

— Вы сами недавно вернулись в Россию после долгого периода работы за границей. Что помогло вам сделать такой выбор?

— Я вернулся в Россию год назад, но я сохранил за собой позицию профессора в США, у меня там есть лаборатория. Я также являюсь профессором в Китае. Почему вернулся? Получил возможность заниматься здесь передовой наукой, имея достойные условия и для научной деятельности, и для жизни. Мне было сделано хорошее предложение. Понимаю, что это шанс, который получают, к сожалению, далеко не все российские ученые.

— Как стимулируется научная деятельность в других странах?

— Особенностью научной сферы в Америке я бы назвал мобильность кадров: чтобы построить свою карьеру, молодой ученый, как правило, должен переехать в другое место работать. И так не один раз, перемещаясь с одной позиции на более высокую. То есть должно быть довольно много вакансий на рынке труда. Также должны быть какие-то стимулирующие премии. Этим, например, славится Китай. Вы опубликовали статью в авторитетном научном журнале — вам сразу полагается премия. Чем выше уровень журнала, тем выше премия. За публикации в Nature можно запросто купить квартиру. Чтобы ученые возвращались, их в КНР стимулируют возможностью создать собственные лаборатории.

— То есть опять госполитика?

— Да, во многом госполитика. Но я бы сформулировал это так: она во многом зависит от того, насколько наука эффективна. Если мы сейчас показываем хорошие результаты, то это становится свидетельством того, что в науку в России можно вкладывать деньги. Так что здесь некие взаимные обязательства.

— Как, на ваш взгляд, чувствует себя сегодня российская наука в целом?

— Думаю, что наука в России постепенно восстанавливается. Она была разгромлена практически до летального состояния в девяностые годы. Сейчас потихоньку оживает. Но, поймите, когда человек встал со смертного одра, от него сложно требовать ставить мировые рекорды по бегу. К этому надо относиться с пониманием. 

Россия — страна с огромным научным потенциалом, но потенциал этот надо раскрыть. У нас отличная молодежь, талантливая, образованная. Отличные научные традиции, которые неоднократно выводили нас в мировые лидеры. Но данный потенциал — большая ответственность. Если мы его не реализуем, то нас за это будут упрекать все последующие поколения.

Артем Оганов: «Наука в России постепенно восстанавливается»



Источник: Портал «Стратегия научно-технологического развития Российской Федерации»

Теги: Форсайт-сессия наука технологии инновации эксперт