Григорий Трубников: Мегапроекты будущего способны поднять науку, технологии и образование России на новый уровень.

1 января 2017

Григорий Трубников, академик РАН, заместитель министра образования и науки РФ.

- Григорий Владимирович, в первую очередь хотелось бы спросить: есть ли некая особенность в сегодняшнем времени применительно к науке? Насколько важна и своевременна Cтратегия научно-технологического развития, которая будет принята в этом году?

- Стратегии научно-технологического развития в нашей стране обновляются с определенной периодичностью – раз в несколько лет. И сейчас, действительно, создались определенные условия для того, чтобы создать и утвердить новую стратегию развития науки и технологий.

Условия эти заключаются в следующем. Во-первых, произошла определенная реформа в образовании - в высшей школе, аспирантуре, магистратуре и так далее. А поскольку выпускники ВУЗов – это люди, которые идут в том числе и в науку, то создается определенный фактор влияния на ситуацию. Во-вторых, реформа Российской академии наук, создание ФАНО также в некотором роде наметили некие изменения в научной политике в стране.

Конечно, и внешние условия тоже очень сильно сказываются. Здесь я имею в виду активное развитие крупных проектов в мире. Это и Большой адронный коллайдер, и огромные астрономические и нейтринные телескопы в южном и северном полушарии, глобальные длиннобазные нейтринные эксперименты и гравитационные интерферометры, колоссальные по масштабу и по ресурсам проекты в биомедицине, такие как геном, протеом человека и так далее. Это суперкомпьютерные центры, создание распределенных умных компьютерных сетей для вычисления и расчета огромных задач.

 Сейчас мы понимаем, что крупный серьезный проект мирового масштаба в одиночку не создать ни одной стране. Есть некая глобальная физика, математика, компьютерные науки. А Россия, несомненно, претендует на лидирующую роль в традиционных областях: в физике, математике, химии. И, конечно, мы должны активными темпами занимать лидирующие позиции в компьютерных науках, в биомедицине. Поэтому стратегия такая, несомненно, нужна.

Стратегия хоть и формулирует цели и задачи до 2035 года, тем не менее, конечно, внутри этой большой стратегии должна быть и краткосрочная стратегия – то, что называется short-term, midterm и long-term. Это стандартный формат.

- Такие форматы практиковались раньше?

- Я не уверен, что это раньше было именно так, все же времена меняются, возникают новые глобальные и национальные вызовы. И сейчас это должно быть, потому что мир меняется слишком динамично. Поэтому такая стратегия нужна. И то, что руководство страны ставит Стратегию научно-технологического развития на один уровень со Стратегией национальной безопасности - это не может не вызывать уважения. Ведь действительно различные экономические и политические кризисы влияют, в том числе, и на науку. А уровень развития науки характеризует развитие государства. И если государство не хочет быть колонией, оно должно развивать науку и должно занимать лидирующие позиции в актуальных на данный период времени отраслях и направлениях.

Занятие наукой должно быть престижным. И это должно декларироваться государством. А для этого нужно создавать определенные условия. Они в России есть. Но еще раз повторю, что мы сохраняем традиционное лидерство в некоторых направлениях, но новые направления появляются очень быстро. И успевать развивать или восстанавливать, или создавать новые лидирующие позиции – это вопрос сложный.

- Если это и есть особенность времени, то какие составляющие в науке выходят на первый план?

 - Наука сейчас очень открытая. И главный ресурс в науке сейчас на мой взгляд – это не финансы. Главный ресурс науки – это люди, специалисты. Скажем, 50-60 лет назад крупное государство говорило об одном проекте, в котором работало 100-200 человек. Сейчас каждое крупное развитое государство - а их у нас условно двадцать - декларирует создание десяти, а то и двадцати мегапроектов на своей территории. И в каждом проекте участвуют тысячи людей.

Для того, чтобы создать и реализовать проект нужны умные и квалифицированные люди. Нужна талантливая молодежь, нужны сильные ВУЗы, наконец нужны научные школы. Потому что без научной школы ты не сможешь создать уникальный проект, не станешь лидером в научных и технологических направлениях. Таким образом, Стратегия – это необычайно важный документ. Очень хорошо, что он создается. И мне очень нравится, что эта Стратегия создается с очень широким участием экспертов и различных организаций, ведомств, сообществ и так далее (подробнее на http://sntr-rf.ru/ ). Кроме того, создаваемая Стратегия базируется на ответах на т.н. «большие вызовы» - это, если хотите, новый жанр. И абсолютно правильный жанр. Большие вызовы – это не только собственные идеи и предлагаемые направления научно-технологического развития (скажем важнейшие фундаментальные поисковые исследования), но и стратегия реакции на политические изменения в мире, финансовые и демографические проблемы, новые вирусы и инфекции, и многое другое.

 Наша рабочая группа занималась стратегией развития научной инфраструктуры. В работе группы принимали участие и Институты Академии наук, и национальные исследовательские центры, и отраслевые институты, и представители власти – федеральное министерство науки и образования, министерства инноваций и науки различных регионов Российской Федерации, представители бизнеса. Была привлечена и наша организация ОИЯИ - международная межправительственная организация. По-видимому, наш опыт и успешные результаты нашей деятельности – это тоже в какой-то степени стало очень хорошим аргументом и хорошим опытом для обсуждения и создания документа СНТР.

- Что бы Вам хотелось видеть дополнительно внутри страны для развития науки?

- Повторюсь, что сейчас наука – это интернациональная и междисциплинарная область деятельности. И очень важно развивать фундаментальную науку, то есть фундаментальную математику, физику, химию, биологию, медицину и так далее. Я считаю, что государство должно примерно в равной пропорции поддерживать и финансировать фундаментальную науку, и прикладную науку.

 Чего не хватает? Не хватает, на мой взгляд, нескольких по-настоящему крупных проектов в России, которые бы просто «вытащили» наверх все исследовательские и технологические организации на совершенно другой уровень – и промышленность, и ВУЗы и так далее.

В России сейчас официально сооружается только два megascience -проекта - это реактор ПИК в Гатчине и коллайдер NICA в Дубне. А у нас с нашей огромной территорией, с нашей довольно неоднородной плотностью населения и развития промышленности, я считаю, таких проектов должно быть порядка десяти. И как только эти проекты начнут развиваться, они должны образовать такую научную сеть. Это должна быть действительно сетевая научно- исследовательская инфраструктура.

- Как в Советском Союзе?

 - Да, в каком-то смысле, в наилучших его проявлениях. Главное, они должны друг друга дополнять. Они должны не подменять друг друга и не перетягивать одеяло друг на друга, а должна быть действительно система поддержки и развития исследовательской инфраструктуры. Начинается она с подготовки специалистов в ВУЗах - целевых наборах на конкретные актуальные направления.

Один из первых шагов, который нужно сделать в нашей стране – это исследовать и понять ландшафт существующей инфраструктуры. Второе – нужно посмотреть и выставить приоритеты хотя бы на ближайшие 3-4 года. На более долгий срок – пожалуй, бессмысленно, потому что мир вокруг меняется очень быстро.

Установить приоритеты будет очень трудно, потому что у нас много разных наук и каждая наука, каждый институт считает, что он важен и занимается актуальными вещами. Вообще говоря, международное экспертное сообщество должно посмотреть извне на то, чем мы занимаемся и дать свои рекомендации. Конечно, мы должны сделать сами выводы и зафиксировать свой план действий. Потому что это все-таки наша национальная наука, наше национальное достояние. Но к рекомендациям внешних экспертов обязательно нужно прислушаться.

 - В мировой практике принято давать такие рекомендации? Кто это делает конкретно?

- Дают рекомендации эксперты их разных стран мира. Более того, хочу отметить, что в последние годы наметился очень хороший тренд. Я только что участвовал в форуме «Наука будущего» в Казани и нахожусь под огромным впечатлением от этого мероприятия. Я там увидел порядка 30- 40 человек, которые получили образование в России, но по разным причинам в 90-е годы, в начале 2000-х годов уехали из страны. И вот эти люди, эти фамилии, которые встречаешь в журнале Science и Nature, лауреаты самых престижных мировых премий – они приехали сюда и они хотят науку делать здесь, хотят заниматься образованием наших молодых ребят, помогать им создавать науку в России.

Например, Станислав Смирнов - Филдсовский лауреат по математике, один из самых ярких в мире людей по математике, Алексей Кавокин – мировой специалист в области спиноптроники, Павел Певзнер - ведущий ученый по генной инженерии в мире, у него своя лаборатория в Калифорнии. Андрей Серый – директор института Джона Адамса в Кембридже, ведущий мировой эксперт в ускорительной физике. Александр Львовский (Калгари) и Александр Тормасов (Иллинойс) – мировые эксперты по квантовым компьютерам, Алексей Климентов - один из лидеров области сетевых вычислительных структур, и многие-многие другие.

Многие из них участвуют в программе мегагрантов. И они здесь обучают ребят и здесь делают проекты. Это просто фантастика. Именно этого нам не хватало – экспертизы и внешнего опыта, когда, скажем, наши люди, поработавшие за границей 15-20 лет, могут вернуться в Россию и здесь поделиться своим опытом.

- Тема возвращения наших ученых на родину очень актуальна. Какие нужны составляющие?

- Зарплаты немаловажны, но одной зарплатой яркий талант не затащишь. Яркому таланту в первую очередь нужна задача. Второй очередью уже идут социальные вопросы – зарплата, жилье. Конечно, не хватает социальной устроенности. Это несомненно. Не хватает обычной обустроенности рабочих мест. У нас огромная страна и нам не хватает современной транспортной доступности между Москвой и Новосибирском, Казанью, Томском и Владивостоком.

- Наступает, по мнению многих, новая технологическая эра. Но если судить по тому, какая техника наиболее популярна в магазинах и кто ее производит, мы отстаем по производству новинок. В будущем, учитывая наши большие заделы в фундаментальной науке, какое место у нас может быть, в частности, на мировом рынке технологий?

- Я могу еще раз повторить свою мысль, что с десяток мегапроектов потащат за собой все – и технологию, и промышленность. Вот вспомним атомный проект в 40-е годы. Сверхзадача от государства вытащила просто все – и промышленность, и ВУЗы, и технологии, и все на свете.

- Мегапроекты предполагаются из областей, от которых ожидают большой отдачи – биомедицина и так далее?

- Да. Это биомедицина, это ядерная физика, ядерная энергетика, это химия, это компьютерные науки, конечно. И сейчас, на мой взгляд, одно из актуальных и важных направлений – это умная энергетика, то есть умные сетевые системы, сетевые энергетические системы. Это computing, несомненно. Это умный транспорт, что особенно актуально для нашей страны. И в целом это то, что мы можем назвать общим словом «качество жизни». Качество жизни – это не только долголетие. Это и качество продуктов, это успешная борьба с болезнями и вирусами.

Мне очень нравится эта мысль о том, что независимость страны - это не столько военная безопасность. Для меня независимость – это самодостаточность в деятельности, в производстве чего-либо, от продуктов питания до материалов, оборудования и так далее.

- Национальная технологическая инициатива развивает некоторые актуальные и перечисленные Вами направления.

- Это очень хорошая вещь и хорошее начинание. Она, несомненно, должна перекликаться и быть неотъемлемым элементном Стратегии научно-технологического развития. Либо первое во втором, либо второе в первом. Это неважно. Главное, что НТИ предложена и начала реально работать, появилось несколько по-настоящему ярких мировых технологических разработок.

- Расскажите немного про проект NICA. На какой он стадии реализации? Подключились ли к участию в проекте страны, которые предполагали это сделать?

 - Да, подключились. Кроме 18 стран-участниц нашего Института, в проекте NICA уже участвует Германия. Сейчас, я считаю, мы на финальной стадии переговоров с Китаем. И проект активно сооружается. Вовлечены десятки наших российских институтов. Это стало делом всей страны. Строительные работы по зданию коллайдера и детекторов идут полным ходом. Ввод планируется в 2020 году.

Сейчас в проекте NICA у нас 26 стран участвуют. То есть это те страны, с которыми подписаны протоколы и соглашения об участии.

- Вы особо подчеркнули про Германию? Почему?

- Потому что Германия - крупный вкладчик, крупный участник. И они создают свой огромный проект FAIR, который фактически является дополняющим (комплиментарным) к NICA. Кстати, проект FAIR создается не только за европейские, но и за российские деньги и российским интеллектом. Мы с нашими партнерами рассматриваем проекты NICA и FAIR как единую европейскую (даже евроазиатскую) инфраструктуру в области исследований физики тяжелых ионов. Два плеча одного огромного глобального эксперимента.

- Каких открытий можно ожидать после ввода коллайдера в работу?

 - Основные задачи – это создание условий для получения и возможности исследования кварк- глюонной материи в лаборатории. Как мы говорим, «Вселенная в Лаборатории». Это новое состояние материи, которое пока никому не удавалось экспериментально получить и исследовать. Наши эксперименты должны помочь понять, как образовались протоны и нейтроны из свободных кварков и глюонов, как и по каким законам образовалась ядерная материя – то, из чего мы с вами состоим и из чего состоит окружающий мир, наблюдать фазовые переходы в ядерной материи, приблизиться в пониманию природы нейтронных звезд – самых загадочных объектов во Вселенной. Это фундаментальные вопросы. Вторая область исследований – это спиновая физика. Фактически, коллайдер NICA должен помочь человечеству приблизиться к пониманию законов мироздания и описания самых первых моментов возникновения нашей Вселенной.

 - Как Вы считаете, возможны частные финансовые вливания в фундаментальную науку?

 - Возможны. Более того, они уже существуют, в том числе у нас в России. В первую очередь бизнес сейчас активно вкладывает средства в информационные технологии. Например, в квантовые компьютеры, нейронные сети и так далее. К сожалению, у бизнеса еще очень маленький процент финансирования от общих объемов финансирования науки.

- По сравнению с мировым уровнем?

- Да, если сравнивать с цивилизованными странами. Наверное, в разы меньше, чем в Штатах и тем более в Южной Корее. Но для этого нужно, чтобы государство создавало определенные механизмы для бизнеса. Потому что общих слов «вкладывайте и поддерживайте» мало. Бизнес понимает, что вложение финансов в фундаментальную науку связано с большими рисками. Потому что можно ожидать одного, а получить совсем не то, что ожидал. Поэтому бизнес должен иметь определенную поддержку от государства, некие гарантии, которые могут заключаться в льготных кредитных ставках, например. Должна существовать некая подушка безопасности от государства. Должен быть мотив и интерес участия в научных мегапроектах.

 Кроме того, скажем, есть тендеры на исследования и разработки, в которых участвуют научные организации, но про них не всегда знает бизнес. Есть зеркальные ситуации. Возможно, что в крупных бизнес-структурах, должны создаваться специальные отделы НИОКР, которые должны мониторить вот эти самые Федеральные целевые программы и другие государственные гранты, должны сами выходить на научные предприятия, которые на эти ФЦП ориентируются. Вот это было бы полезно. Может быть, нужно создать условно единую площадку грантов и разных целевых программ, про которую бизнес должен знать и в ней участвовать. И наука должна знать и участвовать. Действительно, мы существуем и действуем порой как бы параллельно друг другу, редко сотрудничая и создавая конструктивную смешанную фазу. Это не есть хорошо и нужно активней взаимодействовать.

Газета «Дубна: наука, содружество, прогресс», ноябрь 2016 года


Источник: Газета "Дубна: наука, содружество, прогресс"

Теги: Стратегия научно-технологического развития России Стратегия НТР Григорий Трубников NICA физика