"Происходит революция, сравнимая с промышленной революцией XIX столетия"

24 марта 2016

Игорь Денисюк, завкафедрой инженерной фотоники, Университет ИТМО

– Игорь Юрьевич, что-то есть сейчас на подходе в научной сфере, что сможет перевернуть нашу жизнь через 10–20 лет?
– Я бы сказал, что существенных направлений в той области, в которой я работаю, два. Они оба связаны с life science, то есть наукой о жизни. Если раньше главной была физика, то сейчас главное – это человек и его потребности, которые довольно просты. Очень много средств вкладывается в биофизику, уже есть лабораторные образцы биочипов, обеспечивающих полную диагностику организма по отдельно взятым образцам крови, ткани с получением в течение получаса информации о существующих болезнях и даже рекомендаций по лечению. Другое направление – это сверхбыстрые компьютеры, оптические компьютеры. Они предназначены для синхронного понимания речи (именно понимания), синхронного перевода и синхронного управления, то есть когда компьютер воспринимает произвольно сказанные фразы по их смыслу, а не формальному набору слов, как сейчас имеет место быть в Google. Оба направления принципиально меняют жизнь, когда можно любому компьютеру сказать, что нужно сделать, а, соответственно, биофизика, как вы видите, – это способ продлить жизнь человека, вовремя обнаружив болезнь, причем вплоть до определения конкретных типов вирусов, конкретных типов микробов. Я считаю, что сейчас происходит промышленная революция, сравнимая с промышленной революцией XIX века. Тогда была машинная революция, перешли на машины, а теперь переходят на сверхбыстрые, произвольно управляемые компьютеры, то есть умные компьютеры. Второе – это биофизика, которая сделает ненужными многомесячные врачебные исследования в больницах, когда в некоторых случаях трудно понять, что именно у человека.

– Когда это дойдет до стадии mass production?
– Биочипы уже сейчас производятся, хотя они пока дорогие. В общем-то, это реалии уже ближайших лет. Через достаточно небольшое время это просто войдет в жизнь. По поводу сверхбыстрых компьютеров речь идет о перспективе 5–10 лет, не более.

– Какие еще интересные направления есть сейчас в life science?
– Еще одно направление (поскольку я в том числе биофизик, то есть физика, предназначенная для биологии) – это замена элементов скелета, элементов ткани искусственными полимерными нанокомпозиционными материалами. Поскольку в настоящее время в случае утери части скелета его просто нельзя восстановить (он сам не нарастает), сейчас проводятся исследования изготовления на 3D-принтере из специального нанокомпозиционного материала элементов скелета, элементов ткани, которые вставляются в организм, приживаются в нем и потом в течение нескольких лет заменяются естественной тканью. Имеются в виду кости и внутренние органы. Организм может регенерировать, если он имеет некую поверхность. Например, если кость заменена искусственным имплантантом, она будет нарастать. Если просто две части кости, между ними она сама не нарастет.

– Российская наука пока мало занимается life science?
– В России во многих сферах есть серьезное отставание. Главных причин – две. Слабые связи с зарубежной наукой, то есть нужно, чтобы были прямые связи, чтобы зарубежные ученые принимали наших, как равных, чтобы они заинтересовались таким обменом, чтобы они работали в наших научных центрах. Вторая причина – это отсутствие моего поколения, а тем более поколения несколько моложе. Это поколение ушло в 90-х. Это лакуна между молодежью лет 30 и людьми совсем пожилого, даже пенсионного возраста.

– Они же как раз во многом уехали? Нельзя попробовать вернуть их обратно?
– Коль скоро они уехали – это уже все. Назад не приедут. Я вот рецензент грантов по 220-му Постановлению. Суть его заключается в том, чтобы попытаться их вернуть, предложить известным зарубежным ученым поработать у нас за большие деньги. Какие большие? Например, там они получают 60–80 тысяч долларов в год. Здесь давайте мы заплатим, например, 200 тысяч в год. Может быть, он приедет поработать? В действительности он приедет, но ненадолго, потому что у него там – постоянная работа, постоянная позиция, а здесь – на три года, временная. Расходы просто колоссальные, в год уходит 100 млн рублей, а по нынешнему курсу придется увеличивать еще вдвое. Потом, когда он поработает здесь, что-то сделает. Тут поток, как известно, в две стороны. Приезжает человек и рассказывает, как он там хорошо живет. Молодежь смотрит на это дело, и, когда он уезжает, он увозит их с собой. Я считаю, что этот подход дает едва ли не обратный эффект, то есть в результате уедет больше, чем приедет.

– Какой же подход тогда нужен?
– Строить жизнь здесь не хуже. Вот Венгрия – совсем небогатая страна. Там, конечно, уровень жизни повыше нашего. Но до падения курса зарплата была такая же, как в России, однако там очень много разного соцобеспечения. Совсем другое отношение к людям. Начиная с того, что молодая семья, поработав два года, может получить квартиру, потому что банк даст в рассрочку на 30 лет под ничтожный процент. То есть чисто удобство жизни, социальная поддержка и надежность жизни, когда человек работает и знает, что он и через 5, и через 10 лет будет работать там и получит столько же, что его не уволят завтра. Это много значит.

– Вы считаете, что какие-то стратегии в этом свете писать бесполезно?
– Да, этот вопрос нужно решать комплексно. Просто изменением стратегии ничего не получишь. Сейчас будет новая волна уехавших, причем гораздо более интенсивная, чем раньше. Все люди, которые получили более-менее неплохую подготовку в эти годы, сейчас начнут активно уезжать. Фактически вопрос очень прост. Если там и там зарплаты примерно одинаковы, из своей страны не поедут. Если в своей стране она в 4 раза провалилась, то надо ехать туда, где они выше.

– То есть все пессимистично?
– Пока я не вижу причин для оптимизма. Напротив, в последние годы наблюдается отрицательная динамика. Поскольку я и сам работаю по большим грантам и рецензирую таковые, то вижу, что сверхбольшие средства довольно неэффективно используются, не достигая своих целей.

Источник: Портал «Стратегия научно-технологического развития России»

Теги: Игорь Денисюк life science биочипы наука будущего