Руслан Юнусов: «Количество и качество исследований растёт»

9 декабря 2015

Глава Российского квантового центра.
Беседа с экспертом состоялась во время работы форсайт-сессии «Будущее исследований и будущее науки» 9 декабря 2015 г.

— Руслан Рауфович, можно рассказать о самом ярком открытии за последние год-два, которое может быть использовано в практической сфере, сгенерировать какие-то технологии, новые отрасли поднять?

— Да, Квантовый центр, изначально создаваясь как фундаментальный, ориентирован был все-таки на прикладные проекты хотя бы в длинной перспективе. И в последние полтора года мы достаточно много усилий тратили на то, чтобы запустить реальные проекты коммерциализации. То есть три года назад, когда мы стартовали, это были главным образом исследования в фундаментальной области. А вот сейчас мы как раз активно работаем над тем, чтобы запустить коммерческие проекты. Из последнего, например, это проект квантовой криптографии. Такие устройства в мире уже продаются, в России их еще не существует, и мы над этим работаем. Я думаю, в горизонте двух лет уже можно будет выходить на серийное производство.

— А вы можете немножко пояснить практическое применение?

— Системы квантовой криптографии позволяют построить линии связи, абсолютно безопасные, полностью гарантирующие невозможность прослушивания. Причем гарантия дается не за счет сложности математического шифрования, а за счет фундаментальных законов физики.

 — Еще что-то?

— Еще один проект, который является, наверное, неким флагом Квантового центра, — это строительство квантового компьютера. Конечно, говорить о том, что вскоре уже можно будет купить квантовый компьютер, наверное, преждевременно, это можно прогнозировать в горизонте 5—10 лет. В России в этом году был построен первый кубит — Квантовым центром в сотрудничестве с МИСиСом, Физтехом и Институтом твердого тела в Черноголовке. Впервые построен, измерен первый кубит. Чтобы компьютер заработал, нужно довести количество кубитов до нескольких сотен.

— Как это соотносится с темпами мировых разработок?

— Мы сделали только первый кубит, а в мире уже оперируют десятком кубитов. Первые кубиты были сделаны, я думаю, вот в такой модификации лет 5 назад. Но мы не можем стоять на месте и ждать, когда они построят компьютер, а потом начинать за ними гнаться, — это будет та же самая история, как с полупроводниковой электроникой, где мы никак не можем догнать. Здесь у нас еще перспективы не потеряны. То же самое с устройствами квантовой криптографии: они уже продаются несколько лет на западных рынках. Но это пример, безусловно, правильной технологии импортозамещения, когда нашей стране необходимы критические технологии, особенно в сфере государственной безопасности, и нам надо иметь полную локализацию здесь по их производству. Наш проект по квантовой криптографии нацелен именно на это.

— Вы могли бы рассказать, что вам мешает работать? Или, с другой стороны если зайти, что сделать, чтобы ваша работа была более эффективной? Обычно отвечают, как вы знаете, «Дайте больше денег»…

— Действительно, ресурсная сторона вопроса является неким ограничивающим фактором. Когда мы создавали Центр, то планировали иметь порядка 20—25 научных групп. Это нормальный центр, достаточно большой, когда бульон уже варится сам по себе и проявляются эффекты синергии, но при этом структура хорошо управляется. Но сейчас у нас 10 научных групп, и здесь ограничивающий фактор — ресурсы. С другой стороны, мы в последний год начали находить активную поддержку со стороны госструктур (в лице, например, Министерства образования), и я думаю, надо работу развивать, двигаться вперед несмотря на эти ограничения.

— Как в вашей сфере решается кадровая проблема? И вообще, есть ли она?

— Мы изначально выбирали модель международного центра по примеру западных центров. В этом смысле мы не повторяем ни одну из российских структур, и более того, мы являемся независимым центром. Это имеет и плюсы, и минусы. Минус в том, что у нас нет госбюджета, а плюсы — удалось собрать очень сильный международный научный совет, а с его помощью — сильных руководителей научных групп. Потому для нас не является проблемой привлекать, условно говоря, сливки среди аспирантов, студентов. И у нас действительно центр очень молодой. Если посмотреть по среднему возрасту, я думаю, это будет сильно отличаться от типичных российских структур.

— Если говорить о российской науке в целом, как, на ваш взгляд, какая система ее организации может оказаться наиболее эффективной? Сейчас много критики по поводу того, что денег тратится довольно много, а выхлоп очень небольшой…

— На мой взгляд, универсального решения не существует. Вот, скажут, Квантовый центр успешен, и давайте все сделаем вот по такой модели. Так, наверное, не получится. Второй момент: даже если мы сумеем придумать такую систему, которая могла бы хорошо работать, то перейти к ней за один шаг от действующей системы не получится, и в процессе перехода можно все просто потерять, и в этом тоже есть некая сложность. Видно, что появились новые веяния в нашей стране, это неплохо. Университетская наука сейчас развивается достаточно активно — при поддержке Министерства образования, например, программы «5—100»…

— Как вы это можете определить, что она развивается «активно»?

— Коллеги в университетах открывают новые лаборатории, причем привлекают действительно хороших специалистов с Запада.

— То есть количество исследований растет, да?

— И количество, и качество растет. Люди, которые успешно себя реализовали на Западе, которые готовы вернуться (такие люди есть), им дают возможность в рамках такой программы открывать свои лаборатории, и исследования ведутся действительно на хорошем уровне. Весь тот опыт, который люди получили, работая за рубежом, они привносят сюда. Мы это видим и на нашем примере, когда у нас больше половины руководителей научных групп имеют постоянные позиции в западных университетах. Другой вопрос: если организовать открытую систему со свободным перетоком людей туда и обратно, можно обратно людей не получить. Для этого надо очень активно строить комфортные условия работы, даже не в плане бытового комфорта, а, наверное, в плане возможностей самореализации. Если молодой специалист видит, что он может себя реализовать здесь, то он и не стремится прямо вот так взять и уехать за границу.

— Если говорить о мировой науке в целом, то в каких областях можно ожидать в ближайшее время неких прорывов?

— С одной стороны, занимаясь Квантовым центром, мы считали и считаем, что квантовые технологии являются одними из тех прорывных технологий, которые могут изменить мир. С другой стороны, сейчас видна активизация усилий мирового сообщества, да и в России тоже, на направления, связанные с науками о жизни, их коопераций с развивающейся бурно IT-индустрией. Изучение мозга, создание нейроинтерфейсов, которые позволят нам управлять компьютерами, взаимодействовать с ними не через мышь-клавиатуру, а напрямую, и из этого очень много следует.

— Например?

— Вы сможете очень быстро и легко попадать в базы данных и, если получится, расширить возможности своего мозга по хранению и обработке данных. То есть это Интернет вещей, киборгизация, искусственный интеллект. Наверное, за этим действительно будущее. Здесь должны собраться и квантовые технологии, которые, например, обеспечат сенсорику и передачу данных и так далее, и развитие наук о жизни, и IT, которые должны обеспечить обработку колоссальных объемов информации.

Руслан Юнусов: «Количество и качество исследований растёт»

Источник: Портал «Стратегия научно-технологического развития Российской Федерации»

Теги: Форсайт-сессия наука технологии инновации эксперт